12. Проповедь смирения - Конрад Лоренц

^ 12. Проповедь смирения
Рубанок не проходит тут —

В доске сучки торчат всюду —

Твоя то спесь.

И ты всегда — всегда

Гарцуешь у нее в узде.

Христиан Моргенштерн

Все, что содержится в прошлых одиннадцати главах, — это научное естествознание 12. Проповедь смирения - Конрад Лоренц. Приведенные факты довольно испытаны, как это вообщем можно утверждать в отношении результатов таковой юный науки, как сравнительная этология. Но сейчас мы оставим изложение того, что выявилось в наблюдениях и в опытах 12. Проповедь смирения - Конрад Лоренц с брутальным поведением животных, и обратимся к вопросу: можно ли из всего этого извлечь чего-нибудть применимое к человеку, полезное для предотвращения тех угроз, которые растут из его собственного брутального инстинкта.

Есть люди 12. Проповедь смирения - Конрад Лоренц, которые уже в самом этом вопросе усматривают оскорбление рода человеческого. Человеку очень охото созидать себя центром мироздания; кое-чем таким, что по самой собственной сущности не принадлежит остальной природе, а противоборствует 12. Проповедь смирения - Конрад Лоренц ей как нечто другое и высшее. Упорствовать в этом заблуждении — для многих людей потребность. Они остаются глухи к наимудрейшему из наказов, какие когда-либо давал им мудрец, — к призыву "узнай себя"; это 12. Проповедь смирения - Конрад Лоренц слова Хилона, хотя обычно их приписывают Сократу. Что все-таки мешает людям прислушаться к ним?

Есть три препятствия тому, усиленные великими чувствами. 1-ое из их просто устранимо у каждого разумного человека; 2-ое, при всей его 12. Проповедь смирения - Конрад Лоренц пагубности, все таки заслуживает почтения; третье понятно в свете духовной эволюции — и поэтому его можно простить, но с ним разделаться, пожалуй, сложнее всего на свете. И они все неразрывно связаны и 12. Проповедь смирения - Конрад Лоренц переплетены с тем человечьим пороком, о котором старая мудрость говорит, что он шагает впереди падения, — с гордыней. Я желаю сначала показать эти препятствия, одно за другим; показать, каким образом они вредят. А потом 12. Проповедь смирения - Конрад Лоренц постараюсь по мере сил содействовать их устранению.

1-ое препятствие — самое примитивное. Оно мешает самопознанию человека тем, что воспрещает ему узреть историю собственного появления. Чувственная расцветка и упорная сила такового запрета феноминальным образом 12. Проповедь смирения - Конрад Лоренц появляются из-за того, что мы очень похожи на наших ближайших родственников. Людей было бы легче уверить в их происхождении, если б они не были знакомы с шимпанзе. Неумолимые законы образного 12. Проповедь смирения - Конрад Лоренц восприятия не позволяют нам созидать в мортышке — в особенности в шимпанзе — просто животное, как все другие, а принуждают рассмотреть в ее физиономии человеческое лицо. В таком нюансе шимпанзе, измеренный людской 12. Проповедь смирения - Конрад Лоренц меркой, кажется кое-чем страшным, дьявольской карикатурой на нас. Уже с гориллой, отстоящей от нас несколько далее в смысле родства, и уж тем паче с орангутангом, мы испытываем наименьшие трудности. Лица стариков — необычные 12. Проповедь смирения - Конрад Лоренц дьявольские маски — мы воспринимаем полностью серьезно и время от времени даже находим в их какую-то красоту. С шимпанзе это совсем нереально. Он смотрится неотразимо забавно, но при всем этом так 12. Проповедь смирения - Конрад Лоренц вызывающе, так отталкивающе, — таким может быть только совсем опустившийся человек. Это личное воспоминание не так неверно: есть основания полагать, что общие праотцы человека и шимпанзе по уровню развития были еще выше сегодняшних шимпанзе. Как ни 12. Проповедь смирения - Конрад Лоренц забавна сама по для себя эта оборонительная реакция человека по отношению к шимпанзе, ее томная чувственная нагрузка склонила очень многих ученых к построению совсем необоснованных теорий о появлении человека. Хотя происхождение 12. Проповедь смирения - Конрад Лоренц от животных не отрицается, но близкое родство с шимпанзе или перепрыгивается серией логических кульбитов, или обходится утонченными окружными способами.

2-ое препятствие к самопознанию — это чувственная антипатия к признанию того, что наше 12. Проповедь смирения - Конрад Лоренц поведение подчиняется законам естественной причинности. Бернгард Хассенштайн отдал этому определение "антикаузальная оценка". Смутное, схожее на клаустрофобию чувство несвободы, которое заполняет многих людей при размышлении о всеобщей причинной предопределенности природных явлений, конечно, связано с их 12. Проповедь смирения - Конрад Лоренц оправданной потребностью в свободе воли и со настолько же оправданным желанием, чтоб их деяния определялись не случайными причинами, а высочайшими целями.

Третье величавое препятствие людского самопознания — по последней мере 12. Проповедь смирения - Конрад Лоренц в нашей западной культуре — это наследство идеалистической философии. Она разделяет мир на две части: мир вещей, который идеалистическое мышление считает в принципе равнодушным в отношении ценностей, и мир людского внутреннего закона, который 12. Проповедь смирения - Конрад Лоренц один только заслуживает признания ценности. Такое деление замечательно оправдывает эгоцентризм человека, оно идет навстречу его антипатии к своей зависимости от законов природы — и поэтому нет ничего необычного в том, что оно так 12. Проповедь смирения - Конрад Лоренц глубоко вросло в публичное сознание. Как глубоко — об этом можно судить по тому, как поменялось в нашем германском языке значение слов "идеалист" и "материалист"; сначало они означали только философскую установку, а сейчас содержат и моральную 12. Проповедь смирения - Конрад Лоренц оценку. Нужно уяснить для себя, как обычно стало, в нашем западном мышлении, уравнивать понятия "доступное научному исследованию" и "в принципе оценочно-индифферентное". Меня просто обвинить, как будто я выступаю против этих 12. Проповедь смирения - Конрад Лоренц 3-х препятствий людского самопознания только поэтому, что они противоречат моим своим научным и философским мнениям, — я должен тут предостеречь от схожих обвинений. Я выступаю не как застарелый дарвинист против неприятия эволюционного учения, и 12. Проповедь смирения - Конрад Лоренц не как проф исследователь обстоятельств — против беспричинного чувства ценности, и не как убежденный материалист — против идеализма. У меня есть другие основания. На данный момент естествоиспытателей нередко упрекают в том, как будто они 12. Проповедь смирения - Конрад Лоренц накликают на население земли ужасные порухи и приписывают ему очень огромную власть над природой. Этот упрек был бы оправдан, если б ученым можно было поставить в вину, что они 12. Проповедь смирения - Конрад Лоренц не сделали предметом собственного исследования и самого человека. Так как опасность для современного населения земли происходит не столько из его возможности владычествовать над физическими процессами, сколько из его неспособности уместно направлять процессы социальные. Но 12. Проповедь смирения - Конрад Лоренц в базе этой неспособности лежит конкретно недопонимание обстоятельств, которое является — как я желал бы показать — конкретным следствием тех помех к самопознанию.

Они препятствуют исследованию конкретно тех и только тех явлений людской жизни, которые 12. Проповедь смирения - Конрад Лоренц кажутся людям имеющими высшую ценность; другими словами, тех, которыми мы гордимся. Не может быть лишней резкость последующего утверждения: если нам сейчас основательно известны функции нашего пищеварительного тракта — и на основании этого 12. Проповедь смирения - Конрад Лоренц медицина, в особенности пищеварительная хирургия, раз в год выручает жизнь тыщам людей, — мы тут должны только тому радостному обстоятельству, что работа этих органов ни в ком не вызывает особенного уважения 12. Проповедь смирения - Конрад Лоренц и благоговения. Если, с другой стороны, население земли в бессилии останавливается перед патологическим разложением собственных соц структур, если оно — с атомным орудием в руках — в соц плане не умеет себя вести более уместно, ежели 12. Проповедь смирения - Конрад Лоренц хоть какой животный вид, — это в значимой степени обосновано тем обстоятельством, что собственное поведение надменно переоценивается и, как следствие, исключается из числа природных явлений, которые можно учить.

Исследователи — поистине — совсем не повинны в 12. Проповедь смирения - Конрад Лоренц том, что люди отрешаются от самопознания. Когда Джордано Бруно произнес им, что они совместно с их планеткой — это всего только пылинка посреди бессчетного огромного количества других пылевых туч, — они 12. Проповедь смирения - Конрад Лоренц сожгли его. Когда Чарлз Дарвин открыл, что они 1-го корня с животными, они бы с наслаждением прикончили и его; попыток заткнуть ему рот было предостаточно. Когда Зигмунд Фрейд попробовал проанализировать мотивы общественного поведения 12. Проповедь смирения - Конрад Лоренц человека и разъяснить его причинность, — хотя и с личной психической точки зрения, но полностью научно в смысле методики постановки заморочек, — его обвинили в нигилизме, в слепом материализме и даже в порнографических наклонностях 12. Проповедь смирения - Конрад Лоренц. Население земли препятствует самооценке всеми средствами; и воистину уместно призвать его к смирению — и серьезно попробовать подорвать эти завалы чванства на пути самопознания.

Сейчас мне уже не приходится сталкиваться с тем сопротивлением 12. Проповедь смирения - Конрад Лоренц, которое противостояло открытиям Джордано Бруно, — это ободряющий признак распространения естественно-научных познаний, — так что я начну с того, что противоборствует открытиям Чарлза Дарвина. Мне кажется, есть обычное средство примирить людей с тем 12. Проповедь смирения - Конрад Лоренц фактом, что они сами появились как часть природы, без нарушения ее законов: необходимо только показать им, как Вселенная велика и великолепна, как достойны величайшего благоговения царящие в ней законы. Сначала, я более чем 12. Проповедь смирения - Конрад Лоренц уверен, что человек, довольно понимающий об эволюционном становлении органического мира, не может внутренне сопротивляться пониманию того, что и сам он должен своим существованием этому прекраснейшему из всех естественных процессов. Я не желаю дискуссировать 12. Проповедь смирения - Конрад Лоренц тут возможность — либо, лучше сказать, неопровержимость — учения о происхождении видов, неоднократно превосходящую возможность всех наших исторических познаний. Все, что нам сейчас понятно, органически вписывается в это учение, ничто ему не противоречит 12. Проповедь смирения - Конрад Лоренц, и ему присущи все плюсы, какими может владеть учение о творении: убедительная сила, поэтическая краса и впечатляющее величие.

Кто усвоил это во всей полноте, тот не может испытывать омерзение ни к открытию Дарвина 12. Проповедь смирения - Конрад Лоренц, что мы с животными имеем общее происхождение, ни к выводам Фрейда, что и нами правят те же инстинкты, какие управляли нашими дочеловеческими праотцами. Напротив, сведущий человек ощутит только новое благоговение перед Разумом 12. Проповедь смирения - Конрад Лоренц и Ответственной Моралью, которые в первый раз пришли в этот мир только с возникновение человека — и полностью могли бы дать ему силу, чтоб подчинить животное наследство внутри себя самом, если б 12. Проповедь смирения - Конрад Лоренц он в собственной гордыне не опровергал само существование такового наследства.

Очередное основание для всеобщего отказа от эволюционного учения состоит в глубочайшем уважении, которое мы, люди, испытываем по отношению к своим праотцам. "Происходить" по 12. Проповедь смирения - Конрад Лоренц-латыни звучит "аехсепоеге", т.е. практически "нисходить, опускаться", и уже в римском праве было принято помещать прародителей наверху родословной и отрисовывать генеалогическое древо, разветвлявшееся сверху вниз. То, что человек имеет хотя всего 12. Проповедь смирения - Конрад Лоренц 2-ух родителей, но 256 пра-пра-пра-пра-пра-прадедов и бабок, — это в родословных не отражалось даже в тех случаях, когда они обхватывали соответственное число поколений. Выходило это поэтому 12. Проповедь смирения - Конрад Лоренц, что посреди всех тех протцов набиралось не так много таких, которыми можно было повытрепываться. По воззрению неких создателей, выражение "нисходить", может быть, связано и с тем, что в древности обожали выводить свое происхождение от богов 12. Проповедь смирения - Конрад Лоренц. Что древо жизни вырастает не сверху вниз, а снизу ввысь — это, до Дарвина, ускользало от внимания людей. Так что слово "нисхождение" значит нечто, как раз оборотное тому, что оно желало бы 12. Проповедь смирения - Конрад Лоренц означать: его можно отнести к тому, что наши праотцы в свое время в самом буквальном смысле спустились с деревьев.

Конкретно это они и сделали, хотя — как мы сейчас знаем — еще за длительное 12. Проповедь смирения - Конрад Лоренц время до того, как стали людьми.

Немногим лучше обстоит дело и со словами "развитие", "эволюция". Они тоже вошли в обиход в то время, когда мы не имели понятия о появлении видов в 12. Проповедь смирения - Конрад Лоренц процессе эволюции, а знали только о появлении отдельного организма из яичка либо из семени. Цыпленок развивается из яичка либо подсолнух из семечка в самом буквальном смысле, т.е. из эмбриона не появляется 12. Проповедь смирения - Конрад Лоренц ничего такового, что не было в нем упрятано с самого начала.

Величавое Древо Жизни вырастает совсем по другому. Хотя античные формы являются нужной предпосылкой для появления их более развитых потомков, этих 12. Проповедь смирения - Конрад Лоренц потомков никаким образом нельзя вывести из начальных форм, предсказав их на базе особенностей этих форм. То, что из динозавров вышли птицы либо из обезьян люди, — это в каждом случае исторически единственное достижение эволюционного процесса 12. Проповедь смирения - Конрад Лоренц, который хотя в общем ориентирован ввысь — согласно законам, управляющим всей жизнью, — но во всех собственных деталях определяется так именуемой случайностью, т.е. бессчетным обилием побочных обстоятельств, которые в принципе 12. Проповедь смирения - Конрад Лоренц нереально окутать во всей полноте. В этом смысле "случаем", что в Австралии из простых протцов вышли эвкалипт и кенгуру, а в Европе и Азии — дуб и человек.

Новое приобретение — которое нельзя вывести из предшествующей ступени 12. Проповедь смирения - Конрад Лоренц, откуда оно берет свое начало, — в подавляющем большинстве случаев бывает кое-чем высшим в сопоставлении с тем, что было. Доверчивая оценка, выраженная в названии "Низшие животные" — оно оттиснено золотыми знаками 12. Проповедь смирения - Конрад Лоренц на первом томе хорошей, старенькой "Жизни животных" Брэма, — для каждого непредубежденного человека является неминуемой закономерностью мысли и чувства. Кто желает во что бы то ни стало остаться "беспристрастным" натуралистом и избежать насилия со 12. Проповедь смирения - Конрад Лоренц стороны собственного личного восприятия, тот может испытать — очевидно, только в воображении — убить по очереди редиску, муху, лягушку, морскую свинку, кошку, собаку и, в конце концов, шимпанзе. Он усвоит, как поразному тяжело далось бы 12. Проповедь смирения - Конрад Лоренц ему убийство на различных уровнях жизни. Запреты, которые противостояли бы каждому такому убийству, — не плохое измеряло той разной ценности, какую представляют для нас разные формы высшей жизни, желаем мы этого либо нет 12. Проповедь смирения - Конрад Лоренц.

Девиз свободы от оценок в естествознании не должен приводить к убеждению, как будто происхождение видов — эта великолепнейшая из всех цепей естественно объяснимых событий — не в состоянии создавать новые ценности.

Появление некий высшей 12. Проповедь смирения - Конрад Лоренц формы жизни из более обычного предка значит для нас приращение ценности — это настолько же тривиальная реальность, как наше собственное существование.

Ни в каком из наших западных языков нет непереходного глагола, который мог 12. Проповедь смирения - Конрад Лоренц бы обозначить филогенетический процесс, сопровождаемый приращением ценности.

Если нечто новое и высшее появляется из предшествующей ступени, на которой нет того, и из которой не выводится то, что составляет саму 12. Проповедь смирения - Конрад Лоренц сущность этого нового и высшего, — таковой процесс нельзя именовать развитием. В принципе это относится к каждому значительному шагу, произведенному генезисом органического мира, в том числе и к первому — к появлению жизни, — и 12. Проповедь смирения - Конрад Лоренц к последнему на сегодня — к превращению антропоида в человека.

Невзирая на все заслуги биохимии и вирусологии, воистину величавые и глубоко волнующие, появление жизни остается — пока! — самым таинственным из всех событий. Различие меж органическими 12. Проповедь смирения - Конрад Лоренц и неорганическими процессами удается выложить только "инъюнктивным" определением, т.е. таким, которое заключает внутри себя несколько признаков живого, создающих жизнь исключительно в их общем сочетании. Любой из их в отдельности — как, к 12. Проповедь смирения - Конрад Лоренц примеру, обмен веществ, рост, ассимиляция и т.д. — имеет и неорганические аналоги. Когда мы утверждаем, что актуальные процессы сущность процессы физические и хим, это непременно правильно. Нет никаких колебаний, что они в принципе объяснимы 12. Проповедь смирения - Конрад Лоренц в качестве таких полностью естественным образом. Для разъяснения их особенностей не надо обращаться к чуду, потому что сложность молекулярных и иных структур, в каких эти процессы протекают, полностью достаточна 12. Проповедь смирения - Конрад Лоренц для такового разъяснения.

Зато не правильно нередко звучащее утверждение, как будто актуальные процессы — это в сути процессы хим и физические. В этом утверждении неприметно содержится неправильная оценка, вытекающая из призрачного представления, о котором 12. Проповедь смирения - Конрад Лоренц уже много гласили. Как раз "в сути" — т.е. исходя из убеждений того, что типично для этих процессов и только для их, — они представляют собой нечто совсем другое, ежели то, что 12. Проповедь смирения - Конрад Лоренц обычно понимается под физико-химическими процессами. И презрительное выражение, что они "всего только" таковы, тоже ошибочно. Это процессы, которые — в силу особенностей той материи, в коей они происходят, — делают совсем особенные функции 12. Проповедь смирения - Конрад Лоренц самосохранения, саморегулирования, сбора инфы — и, самое главное, функцию проигрывания нужных для всего этого структур. Эти процессы могут иметь причинное разъяснение; но в материи, структурированной по другому либо наименее трудно, они протекать не могут.

В принципе 12. Проповедь смирения - Конрад Лоренц так же, как соотносятся процессы и структуры живого с процессами и структурами неживого, снутри органического мира неважно какая высшая форма жизни соотносится с низшей, от которой произошла. Орлиное крыло, ставшее для нас 12. Проповедь смирения - Конрад Лоренц эмблемой всякого рвения ввысь, — это "в сути всего только" передняя лапа пресмыкающиеся? Так же и человек — далековато не "в сути всего только" мортышка.

Один слащавый человеканенавистник изрек нередко повторяемый афоризм: "Познав людей 12. Проповедь смирения - Конрад Лоренц, я полюбил животных". Я утверждаю оборотное: кто по-настоящему знает животных, в том числе высших и более схожих нам, и притом имеет хоть какое-то понятие об истории развития животного мира 12. Проповедь смирения - Конрад Лоренц, только тот может по достоинству оценить уникальность человека. Мы — самое высшее достижение Величавых Конструкторов эволюции на Земле, какого им удалось достигнуть до сего времени; мы их "последний вопль", но, очевидно 12. Проповедь смирения - Конрад Лоренц, не последнее слово. Для естествоиспытателя запрещены любые абсолютные определения, даже в области теории зания. Они — грех против Святого Духа "pagta pei", величавого учения Гераклита, что нет ничего статичного, но все течет в нескончаемом становлении.

Строить 12. Проповедь смирения - Конрад Лоренц в абсолют и объявлять венцом творения нынешнего человека на сегодняшнем шаге его марша через время — охото возлагать, что этот шаг будет пройден поскорее — это для натуралиста самая высокомерная и самая страшная из 12. Проповедь смирения - Конрад Лоренц всех безосновательных догм. Считая человека окончательным подобием Бога, я ошибусь в Боге. Но если я не забываю о том, что чуть не вчера (исходя из убеждений эволюции) наши праотцы 12. Проповедь смирения - Конрад Лоренц еще были самыми обычными мортышками из ближайших родственников шимпанзе, — здесь я могу рассмотреть некий проблеск надежды.

Не надо очень огромного оптимизма, чтоб представить, что из нас, людей, может появиться нечто наилучшее и высшее. Будучи далек 12. Проповедь смирения - Конрад Лоренц от того, чтоб созидать в человеке подобие Божие, лучше которого ничего быть не может, я утверждаю более робко и, как мне кажется, с огромным уважением к Творению и его неиспользованным 12. Проповедь смирения - Конрад Лоренц способностям: связывающее звено меж животными и подлинно гуманными людьми, которое длительно отыскивают и никак не могут отыскать, — это мы! 1-ое препятствие к людскому самопознанию — нежелание веровать в наше происхождение от животных 12. Проповедь смирения - Конрад Лоренц — основано, как я только-только показал, на неведении либо на неправильном осознании сути органического творения. Потому просвещение может его убрать, по последней мере в принципе. То же относится и ко второму, на 12. Проповедь смирения - Конрад Лоренц котором мы на данный момент остановимся подробнее, — к антипатии против причинной обусловленности глобальных процессов. Но в данном случае убрать недоразумение еще сложнее.

Его корень — принципное заблуждение, как будто некоторый процесс, если он 12. Проповедь смирения - Конрад Лоренц причинно определен, не может быть в то же время ориентирован к какой-нибудь цели. Конечно, во Вселенной существует бессчетное огромное количество явлений, совсем не целенаправленных, в отношении которых вопрос "Для чего?" должен остаться 12. Проповедь смирения - Конрад Лоренц без ответа, если только нам не захочется отыскать его хоть какой ценой; тогда и мы в неумеренной переоценке своей значимости, к примеру, воспринимаем восход Луны как ночное освещение в нашу честь. Но нет такового 12. Проповедь смирения - Конрад Лоренц явления, к которому был бы неприложим вопрос о его причине.

Как уже говорилось в 3-й главе, вопрос "Для чего?" имеет смысл только там, где работали Величавые Конструкторы либо сконструированный ими живой конструктор 12. Проповедь смирения - Конрад Лоренц. Только там, где отдельные части общей системы специализировались при "разделении труда" для выполнения разных, дополняющих друг дружку функций, там разумен вопрос "Для чего? ". Это относится и к актуальным процессам, и к 12. Проповедь смирения - Конрад Лоренц тем неживым структурам и функциям, которые жизнь поставила на службу своим целям: к примеру, к машинам, сделанным людьми. В этих случаях вопрос "Зачем?" не только лишь разумен, да и нужен. Нельзя додуматься 12. Проповедь смирения - Конрад Лоренц, по какой причине у кошки острые когти, если не знать, что ловля мышей — это особая функция, для которой они сделаны.

Но ответ на вопрос "Зачем?" никак не делает лишним вопрос "Почему? " ; это 12. Проповедь смирения - Конрад Лоренц дискуссировалось сначала 6-й главы о Величавом Парламенте Инстинктов. Я покажу на простом сопоставлении, что эти вопросы совсем не исключают друг дружку. Я пищу на собственной старенькой машине через страну, чтоб сделать доклад 12. Проповедь смирения - Конрад Лоренц в далеком городке, что является целью моего путешествия. По дороге размышляю о необходимости, о "финалистичности" машины и ее конструкции — и радуюсь, как отлично она служит цели моей поездки. Но здесь мотор 12. Проповедь смирения - Конрад Лоренц несколько раз чихает и глохнет. В этот момент я с огорчением понимаю, что мою машину движет не цель. На ее бесспорной финалистичности далековато нс уедешь; и наилучшее, что я смогу сделать, — это 12. Проповедь смирения - Конрад Лоренц сконцентрироваться на естественных причинах ее движения и разобраться, в каком месте нарушилось их взаимодействие.

Как неверно мировоззрение, как будто причинные и мотивированные связи исключают друг дружку, можно еще нагляднее показать на 12. Проповедь смирения - Конрад Лоренц примере "королевы всех прикладных наук" — медицины. Никакой "Смысл Жизни", никакой "Всесоздающий Фактор", ни одна важнейшая неисполненная "Актуальная Задачка" не посодействуют злосчастному, у которого появилось воспаление в аппендиксе; ему может посодействовать молодый ординатор хирургической поликлиники 12. Проповедь смирения - Конрад Лоренц, если только верно продиагностирует причину расстройства. Так что целевое и причинное рассмотрение актуальных процессов не только лишь не исключают друг дружку, но вообщем имеют смысл только в совокупы. Если б 12. Проповедь смирения - Конрад Лоренц человек не стремился к целям, то не имел бы смысла его вопрос о причинах; если он не имеет понятия о причинных взаимосвязях, он бессилен навести действия к подходящей цели, вроде бы отлично он 12. Проповедь смирения - Конрад Лоренц ее ни представлял.

Такая связь меж мотивированным и причинным рассмотрением явления жизни кажется мне совсем тривиальной, но иллюзия их несовместимости оказывается для многих совсем неодолимой. Традиционный пример тому, как подвержены этому 12. Проповедь смирения - Конрад Лоренц заблуждению даже величавые мозги, содержится в статьях У. Мак-Дугалла, основоположника "психологии цели". В собственной книжке "Очерки психологии" он отторгает все причинно-психологические разъяснения поведения животных с одним-единственным исключением: то нарушение функции 12. Проповедь смирения - Конрад Лоренц ориентирования по световому компасу, которое принуждает насекомых в мгле лететь на пламя, он разъясняет при помощи так именуемых тропизмов, т.е. на базе причинного анализа устройств ориентирования.

Возможно, люди так очень страшатся причинного 12. Проповедь смирения - Конрад Лоренц исследования поэтому, что их истязает невразумительный ужас, как будто полное проникновение в предпосылки явлений может направить в иллюзию свободу людской воли, свободу желать. Естественно, тот факт, что человек может сам чего-то 12. Проповедь смирения - Конрад Лоренц желать, так же не достаточно подлежит сомнению, как и само его существование. Более глубочайшее проникновение в физиологические причинные связи собственного поведения ничего не может поменять в том, что человек желает; но 12. Проповедь смирения - Конрад Лоренц может внести конфигурации в то, чего он желает.

Только при очень поверхностном рассмотрении свобода воли кажется состоящей в том, что человек — совсем не связанный никакими законами — "может желать, чего желает". Такое 12. Проповедь смирения - Конрад Лоренц может померещиться только тому, кто из-за клаустрофобии бежит от причинности. Вспоминается, как жадно был подхвачен принцип неопределенности из ядерной физики, "беспричинный" выброс квантов; как на этой почве строились теории, которые должны были посредничать меж 12. Проповедь смирения - Конрад Лоренц физическим детерминизмом и верой в свободу воли, хотя и оставляли ей ничтожную свободу игральной кости, выпадающей чисто случаем. Но нельзя серьезно гласить о свободной воле, представляя ее как произвол некоего безответственного деспота 12. Проповедь смирения - Конрад Лоренц, которому предоставлена возможность определять все наше поведение. Сама свободная воля наша подчинена серьезным законам морали, и наше рвение к свободе существует, меж иным, и для того, чтоб препятствовать нам 12. Проповедь смирения - Конрад Лоренц подчиняться другим законам, не считая конкретно этих. Броско, что пугливое чувство несвободы никогда не вызывается сознанием, что наши поступки так же агрессивно связаны законами морали, как физиологические процессы законами физики. Мы все единодушны 12. Проповедь смирения - Конрад Лоренц в том, что наивысшая и прекраснейшая свобода человека схожа моральному закону в нем. Большее познание естественных обстоятельств собственного поведения может только приумножить способности человека и дать ему силу претворить его свободную 12. Проповедь смирения - Конрад Лоренц волю в поступки; но это познание никак не может ослабить его рвения. И если — в утопическом случае окончательного фуррора причинного анализа, который в принципе неосуществим, — человеку удалось бы на сто процентов раскрыть причинные связи 12. Проповедь смирения - Конрад Лоренц всех явлений, в том числе и происходящих в его своем организме, — он не закончил бы желать, но желал бы такого же самого, чего "желают" свободные от противоречий Вселенский закон, Глобальный разум, Логос 12. Проповедь смирения - Конрад Лоренц. Эта мысль чужда только современному западному мышлению; древнеиндийским философам и средневековым мистикам она была очень знакома.

Я подошел к третьему величавому препятствию на пути самопознания человека: к вере, глубоко укоренившейся в нашей западной 12. Проповедь смирения - Конрад Лоренц культуре, как будто естественно объяснимое ценности не имеет. Эта вера происходит из утрирования кантианской философии ценностей, которая в свою очередь является следствием идеалистического разделения мира на две части. Как уже 12. Проповедь смирения - Конрад Лоренц указывалось, ужас перед причинностью, о котором мы только-только гласили, является одним из чувственно целевых оснований для высочайшей оценки трансцендентного; но тут замешаны и другие неосознанные причины. Непредсказуемо поведение Властителя, Отца 12. Проповедь смирения - Конрад Лоренц, в виде которых всегда находится какая-то толика произвола и несправедливости. Непостижим приговор Божий. Если нечто можно естественным образом разъяснить, им можно и завладеть; и вкупе со собственной непредсказуемостью оно нередко теряет 12. Проповедь смирения - Конрад Лоренц практически всю свою ужасность. Из перуна — который Зевс метал по собственному произволу, не поддающемуся никакому разумению, — Бенждамен Франклин сделал ординарную электронную искру, и громоотвод защищает от нее наши дома.

Безосновательное опасение, что 12. Проповедь смирения - Конрад Лоренц причинное постижение природы может ее развенчать, является вторым основным мотивом ужаса перед причинностью. Так появляется еще одна помеха исследованию, которая тем посильнее, чем выше в человеке благоговение перед красотой и величием Вселенной, чем прекраснее и 12. Проповедь смирения - Конрад Лоренц значительнее кажется ему какое-то явление природы.

Запрет исследовательских работ, происходящий из этой катастрофической предпосылки, тем опаснее, что он никогда не переступает порог сознания. Спросите — и каждый с незапятанной 12. Проповедь смирения - Конрад Лоренц совестью отрекомендуется фанатом естественных наук. Более того, такие люди могут и сами быть большими исследователями в некий ограниченной области; но в подсознании они решительно настроены не входить в попытках научного исследования в границы того, к 12. Проповедь смирения - Конрад Лоренц чему относятся с благоговением. Возникающая таким макаром ошибка состоит не в том, что допускается существование трансцендентного. Никто не знает лучше самих ученых, что человеческое зание не беспредельно; но оно повсевременно обосновывает 12. Проповедь смирения - Конрад Лоренц, что мы не знаем, где проходит, его граница. "В глубь Природы, — писал Кант, — попадают исследование и анализ ее явлений. Непонятно, как далековато это может повести в дальнейшем". Возникающее схожим образом препятствие к 12. Проповедь смирения - Конрад Лоренц исследованию является совсем случайной границей меж познаваемым и уже не познаваемым. Многие хорошие натуралисты испытывали такое благоговение перед жизнью и ее особенностями, что проводили границу у ее появления. Они подразумевали 12. Проповедь смирения - Конрад Лоренц необыкновенную актуальную силу, некоторый направляющий всесоздающий фактор, который нельзя признать ни нужным, ни достаточным для научного разъяснения. Другие проводят границу там, где, по их чувству, человеческое достоинство просит закончить все пробы естественного 12. Проповедь смирения - Конрад Лоренц разъяснения.

Как относится либо как должен относиться к реальным границам людского зания реальный ученый, я сообразил в ранешней юности из выражения 1-го большого биолога, которое наверное не было обдумано заблаговременно. Никогда не забуду 12. Проповедь смирения - Конрад Лоренц, как Альфред Кюн делал в один прекрасный момент доклад в Австрийской академии и окончил его словами Гете: "Высшее счастье мыслящего человека — понять постижимое и тихо почитать непостижимое". Сказав это, он на 12. Проповедь смирения - Конрад Лоренц миг задумался, позже протестующе поднял руку и звонко, перекрывая уже начавшиеся рукоплескания, воскрикнул: "Нет, господа! Не тихо, а не расслабленно!" Реального естествоиспытателя можно найти конкретно по его возможности уважать то постижимое, которое 12. Проповедь смирения - Конрад Лоренц ему удалось понять, не меньше чем до этого. Ведь конкретно из этого растет для него возможность желать, чтоб было постигнуто то, что кажется непостижимым; он совсем не опасается развенчать природу проникновением в предпосылки ее 12. Проповедь смирения - Конрад Лоренц явлений. Вобщем, природа — после научного разъяснения какого-нибудь из ее процессов — никогда не оставалась в положении ярмарочного шарлатана, потерявшего репутацию волшебника. Естественно-причинные связи всегда оказывались еще прекраснее и значительнее, чем самые 12. Проповедь смирения - Конрад Лоренц прекрасные сказочные толкования.

Знаток природы не может испытывать благоговения к трансцендентному, сверхъестественному; для него существует только одно волшебство, и состоит оно в том, что решительно все на свете, включая и наивысший расцвет жизни 12. Проповедь смирения - Конрад Лоренц, появилось без чудес в обыкновенном смысле этого слова. Вселенная утратила бы для него свое величие, если б ему пришлось выяснить, что какое-то явление — скажем, поведение великодушного человека, направляемое 12. Проповедь смирения - Конрад Лоренц разумом и моралью, — может происходить только при нарушении всесущих и всевластных законов одного Всего.

Чувство, которое испытывает натуралист по отношению к величавому единству законов природы, нельзя выразить лучше, чем словами: "Две вещи заполняют душу 12. Проповедь смирения - Конрад Лоренц все новым и возрастающим изумлением: звездное небо нужно мною и моральный закон во мне". Изумление и благоговение не помешали Иммануилу Канту отыскать естественное разъяснение закономерностям звездного неба, и притом конкретно такое 12. Проповедь смирения - Конрад Лоренц, которое исходит из его происхождения. Мы и моральный закон рассматриваем не как нечто данное a priori, но как нечто возникшее естественным методом, — точно так же, как он рассматривал законы неба. Он 12. Проповедь смирения - Конрад Лоренц ничего не знал о величавом становлении органического мира. Может быть, он согласился бы с нами?


12-problema-sootneseniya-empiricheskih-zavisimostej-i-teoreticheskih-interpretacij.html
12-process-dokazivaniya-ego-osobennosti-i-sostav-predstavlyaemih-dokazatelstv-pri-zashite-prav-potrebitelej.html
12-proekt-dogovora-konkursnaya-dokumentaciya.html